Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам.

До этого момента мы говорили о взаимодействии России и Америки только в рамках столкновения их интересов в результате действия РАК. Но отношения между государствами существовали и за пределами данных территорий. Отсутствие официальных посланников не мешало двум странам общаться, а главное - торговать.

Удивительно дружественная политика России по отношению США заметна уже в XVIII веке, на контрасте с её же политикой в отношении к Франции: "с революционной Францией в 90-ые годы XVIII в. воевали, а с республиканской Америкой торговали!"[30] Не последнюю роль в этом сыграли на наш взгляд дипломатические таланты американских поданных, взаимодействовавших с русскими вельможами как в столице империи, так и на территории Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. других государств: Гувернер Моррис, Руфус Кинг, Леветт Гаррис, Джон Квинси Адамс - все они пользовались уважением и изрядным доверием со стороны своих русских коллег.

Но вернемся к торговле. Попытки заключения торгового соглашения между странами относятся еще к 1784 году, когда США изъявили желание заключить договоры о дружбе и торговле с Россией, Австрией, Пруссией и другими европейскими странами. Встреча состоялась, но, как позднее писал И.С. Барятинский Екатерине II, "американский секретарь с великою трудностью изъясняется по-французски"[31], а сам Барятинский не знал английского. Письмо с предложением было передано Екатерине, но официального ответа так и не поступило.

Еще одна попытка связана Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. с переговорами в Лондоне между Р. Кингом и С.Р. Воронцовым. В 1799 году между ними ведется весьма активная переписка, которая имела все шансы привести к официальным соглашениям. Кинг утверждал, что "Президент, а так же его министры, кажется, с удовлетворением встретили это предложение"[32], Воронцов обещал написать ко двору[33]. Параллельно оба докладывали своим правительствам о решениях другой стороны. В то время как Кинг высказывал свои опасения Т. Пикерингу, государственному секретарю США, о некоторой поспешности назначения представителя для ведения переговоров с Россией (американским правительством было решено поставить на эту должность самого Кинга)[34], Воронцов рекомендовал Павлу I назначить кого-нибудь знающего английский язык, "ибо Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. в этой стране на тысячу человек едва ли найдется один, знающий французский"[35]. Серьезность предприятия можно понять уже по тому, что Кинг получил от Пикеринга подробные инструкции относительно всех пунктов, интересовавших американскую сторону в договоре. Они включали в себя вопросы, связанные с пошлинами, военными ситуациями, привилегиями и - что важно - обменом консулами[36]. Казалось, договор мог быть вот-вот заключен: Павел I одобрял эту идею[37], как и президент США Дж. Адамс[38]. Но, увы, этот замысел так и не осуществился. Виной тому стал неожиданный дипломатический ход со стороны США – попытка переговоров с Францией. В ответ на любезное письмо Кинга[39] Воронцов ответил, что "выполнение Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. этого плана надо отложить до тех пор, пока не выяснится, чем закончатся странные переговоры между Америкой и Францией, затеянные г-ном Адамсом, ибо если они завершатся соглашением, то не только окажется невозможным достижение согласия между нами, но и никакие предложения такого характера не будут у нас приняты"[40], о чем Кинг был вынужден немедленно сообщить Пикерингу[41]. Таким образом, шаг Адамса в сторону Франции отложил заключение дипломатических связей между странами еще на десять лет.



Впрочем, отсутствие официальных регуляций не мешало развиваться торговым связям - американские корабли посещали Петербург уже в 80-ых годах.

Официальные данные о торговле с Россией в американских Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. источников представляют цифры совершенно незначительные[42], но по замечанию Болховитинова данная статистика учитывает лишь товары американского производства, в то время как основная торговля осуществлялась за счет колониальных товаров[43]. Динамика развития торговли хорошо видна в статистике ежегодно прибывавших кораблей: за десять лет (с 1792 до 1801) их количество увеличилось в три раза.

Юная, только что завоевавшая свободу страна стремилась в своей торговой политике утереть нос бывшим хозяевам - Англии, и время для этого было как нельзя более подходящее - европейский континент погряз в войнах.

Для наиболее более яркого описания этого периода стоит вспомнить эпизод, связанный с РАК. В своем послании от 18 апреля 1802 года М. Булдаков Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. настоятельно рекомендует А.А. Баранову "на всякий случай быть при приходе каждаго иностранного судна осторожнее, ибо отдаленность места лишает возможности подать вам нужныя сведения о внезапно случающихся политических переменах"[44]. И действительно, новости до Аляски доходили медленнее, чем менялись дипломатические симпатии государств.

Этот "золотой век" американской торговли с 1793 о 1807 год (до введения эмбарго)[45] дал в полной мере проявиться характерной американской предприимчивости. Как нейтральная держава Америка не только поставляла в Европу свою муку и свой хлопок, но и осуществляла посредническую торговлю. Со своей стороны, Россия также экспортировала свой товар в США. Как замечает Болховитинов, "торговые связи между Россией и США стали одной Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. из главных предпосылок последующего русско-американского сближения"[46], и действительно: с момента введения континентальной блокады Россия стала видеть в США первостепенного торгового партнера, замену Англии.

Разумеется, сама Англия не могла это допустить и приняла так называемые "указы в совете", которые предписывали захватывать американские корабли с грузом, направлявшиеся в порт, закрытый для англичан. Таким образом, США могли вести торговлю исключительно через английские порты. Ответом с американской стороны стало введение 22 декабря 1807 года всеобщего эмбарго, положившего конец торговому могуществу США[47].

Позиции США в Европе были весьма шаткими, они нуждались в содействии России, о чем недвусмысленно выразился Л. Гаррис в беседе с А.А. Чарторыйским[48], призывая Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам. Россию к "добрым услугам", на что Чарторыйский вполне резонно заметил, что "ему, вероятно, было бы трудно официально выступить в упомянутом деле из-за полного отсутствия предлогов для этого, поскольку отношения между Россией и Соединенными Штатами до сих пор даже не закреплены взаимным назначением посланников" (сам Гаррис пребывал в Петербурге с 1803 года, но официальным послом не являлся). Тяга США к России заметна и в послании президента Томаса Джефферсона Александру I[49].

Итак, установление официальных связей было лишь вопросом времени. У Штатов были на то все причины, на российскую же сторону влиял Н.П. Румянцев, заинтересованный, как мы помним, в благополучии РАК Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам..


documentbcsgwwf.html
documentbcshegn.html
documentbcshlqv.html
documentbcshtbd.html
documentbcsiall.html
Документ Глава 3. Торговые связи как стимул к дипломатическим контактам.